«Чайка», 1896 г.
История создания
Чехов чувствовал, что решительно отступает в «Чайке» от традиционной на тот момент драматургии, что сам он в какой-то степени подобен ее герою — новатору Треплеву. Другу А. С. Суворину Чехов писал (как всегда, самоиронично): «Пишу ее не без удовольствия, хотя страшно вру против условий сцены. Комедия, три женских роли, шесть мужских, четыре акта, пейзаж (вид на озеро); много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви». Вместо драматически заостренного конфликта — внешне ровное течение действия, где роковой финальный выстрел воспринимается персонажами как посторонний странный шум. И, конечно, образ чайки, убитой Треплевым — птицы красивой, но несъедобной — символ бессмысленной и случайной гибели красоты. А начинается «Чайка» с откровенной пародии как раз на «новаторские искания новомодных тогда драматургов-символистов — в частности, на пьесы М. Метерлинка. Полагают, что возможным прототипом образа Треплева стал молодой поэт К. Д. Бальмонт.
Сюжет
Проблематика «Чайки» сложна и многообразна. Уже в первом действии искусство противопоставлено жизни — на сцене построена сцена, ибо предстоит любительский спектакль приятным летним вечерком, но… Поиски счастья и смысла жизни вместе с поисками «новых форм» и путей в искусстве сразу завяжутся в Гордиев узел, для иных персонажей и трагический. «Конец века»1 — в это сложное понятие тогда вкладывали самые разнообразные и подчас болезненные «искания»… Итак, гости и хозяева в имении пожилого сановника Сорина собрались посмотреть пьесу, сочиненную его племянником Константином Треплевым. Среди зрителей мать Треплева знаменитая актриса Аркадина и ее многолетний любовник маститый писатель Тригорин. На сцене дочь соседа помещика Нина Заречная произносит загадочный и туманный монолог «мировой души», который Аркадина решительно отвергает как «декаденство». И для нее, и для Тригорина новое искусство кажется чуждым и невразумительным. Отъявленная эгоистка Аркадина не любит и не понимает сына, держит его в имении Сорина — своего брата — вдали от центров культуры, чтоб поменьше тратиться на него, а заодно, чтобы взрослый сын не слишком напоминал публике о ее реальном немолодом уже возрасте. Прозябая в этой глуши, Треплев создает тексты, которые не спешат признавать, хотя самый умный и тонкий из гостей имения доктор Дорн говорит: «А я верю в Константина Гаврилыча. Что-то есть! Что-то есть! Он мыслит образами, рассказы его красочны, ярки, и я их сильно чувствую. Жаль только, что он не имеет определенных задач. Производит впечатление, и больше ничего, а ведь на одном впечатлении далеко не уедешь». В известной мере «Чайка» — пьеса о проблеме «отцов и детей». «Отцы» (Сорин, Дорн, Аркадина, Тригорин, управитель соринского имения бравый отставник Шамраев) — вполне благополучные, успокоившиеся обыватели. И напротив — почти все молодые персонажи каждый по-своему остро неблагополучны здесь. Константин Треплев обделен материнским вниманием и уверенностью в своих творческих силах. К тому же он безнадежно влюблен в соседку Нину Заречную. Она, в свою очередь, несчастливо влюбилась в Тригорина и уйдет в актрисы пока без видимого успеха. Дочь Шамраева Маша безответно влюблена в Треплева и досадливо третирует своего мужа бедняка учителя Медведенко, который ее, напротив, вполне себе любит. Ни материально, ни профессионально, ни «в личном плане» молодое поколение в «Чайке» не благополучно, а по существу и бесперспективно. Это чувство сгущается к концу пьесы. Пока «старшие» мирно играют в карты, в другой комнате Треплев под завывание бури разговаривает с Ниной, которая после неудачного романа с Тригориным ушла в актрисы и очевидно из-за малой одаренности обречена прозябать на заштатных сценах в провинции. Она продолжает слепо любить Тригорина и отвергает Треплева. После ее ухода он пересматривает свои рукописи, находит их несовершенными и, потеряв веру в себя, в припадке отчаяния стреляется.
Истолкования, влияние на культуру
На премьере «Чайка» с треском провалилась. Автор покинул театр задолго до окончания спектакля. По словам писателя, неуспех ждал не пьесу, а его личность. Ни актеры, ни публика не были готовы принять новую драматургию. Скрытая символика пьесы и особый способ внешне бесконфликтного общения персонажей прокладывал путь уже принципиально новому театру и — шире — драматургии 20 века, включая и «театр абсурда» Э. Ионеско. Новаторскими для того времени приемами Чехов передал драматизм (иногда и трагизм) вхождения нового поколения в жизнь. «Чайка» — сумрачная «комедия», в которой автор, уверенный в благе прогресса, предощутил в то же время и то, какую цену прогресс потребует от его молодых современников… И можем ли мы поэтому думать, что «Чайка» — лишь пьеса из «прошлой жизни»?.. Кстати, «замес» «Чайки» оказался слишком сложен и для тех, кто сочувствовал новой драматургии. Они слишком однозначно прочли ее именно только как драму и сделали, подобно В. Ф. Комиссаржевской, а также актерам МХТ, знаменем нового искусства. Силуэт чайки стал символом МХТ.
Экранизации
Чеховская «Чайка» стала популярным сюжетом для воплощения на экране по всему миру. Иногда действие ее переносится в наши дни, иногда она идет лишь фоном другого, современного сюжета. Режиссеры и артисты любят «Чайку» — в ней ведь так много сказано о них!
Вот некоторые экранизации: